Меняем жизнь к лучшему. Третий день фестиваля.


Зрительский «урожай» третьего дня фестиваля-лаборатории «Новый театр для детей» составился из двух спектаклей: «Очень хрупкий», Театриум на Серпуховке п/р Терезы Дуровой, Москва и «Братец Лис &  Братец Кролик» по мотивам книги «Сказки Дядюшки Римуса» Джоэля Харриса, Театр «Кукольный дом», Пенза. А больше, нам зрителям, было и не унести в лукошке ума и сердца. Кто-то, возможно, скажет, что способен на большую ношу, чем урожай с двух художественных кустов. Ну, так мы ему ответим: «Плохо, выбирал, «братец», худо прореживал - половину самых вкусных «ягод» пропустил!»

Первый «куст»: Братец Лис &  Братец Кролик.  Подробности тут: http://kirovkukla.ru/show75

Писатель Джоэль Харрис за многолетнюю литературную деятельность написал 185 сказок, взяв за основу фольклор рабов-«афроамериканцев».  Истории, рассказанные стареньким негром дядюшкой Римусом, полюбились тысячам маленьких читателей по всему белому свету, а Братец Кролик, главный трикстер всех историй, стал самым любимым героем. Он совсем не похож на своих ближайших родственников - добрых и безобидных зайчиков из русских сказок. На милого зверька братец Кролик совсем не тянет, и нет в его мире обычного сказочного деления на «добрых» и «злых», а есть непрерывная борьба за выживание, где каждый сам за себя. Что делать, если ты всего лишь маленький пушистый кролик, а у твоих соседей страшные зубы, острые когти и огромное желание тебя съесть? Здесь помогут только озорство и смекалка. «Сказки дядюшки Римуса» вышли в нашей стране в 1936 году, но из почти двухсот сказок  было переведено на русский язык всего 25. И уже из этих двадцати пяти сказок режиссер спектакля Владимир Бирюков выбрал три, но зато самых замечательных, соединив их в одну остроумную и поучительную историю. Более того, сам выдумщик и сказочник в душе, Владимир Бирюков, так их разукрасил своей фантазией, так раскрыл во всем блеске театральных возможностей, что они стали весьма сильно отличаться от первоисточника, причем в лучшую сторону. И пусть это не покажется вам невозможным! А артисты Сергей Пахомов, Андрей Каваев и  Ольга Шнитко помогли режиссеру воплотить его замысел весело, пылко и талантливо. Владимир Бирюков, как он сам сказал «хотел сделать балаганный спектакль, и он его получил во всей первобытно-техасской красе! Но лучше, как говорится, «один раз увидеть, чем сто раз» прочитать.

Итак, «поехали» в самом непереносном смысле слова!

Зазвучала простодушная музыка кантри. В синей легкой дымке (1за окрашенным в небесные тона марлевым пологом) показались два разбитных жителей «пиндостана» похожих на ковбоев, что потом, так и оказалась, к вящей радости детворы, ибо ковбой – это вечный символ свободы и храбрости. Они стояли, совершенно не обращая никакого внимания на зрителей, и пили из дубового бочонка, страшно сказать, -  сырую некипяченую воду! Они потом еще и умываться ей будут! Два ковбоя, будем называть их молодой и бывалый, вытаскивают на сцену допотопный фургончик, в котором, по всей видимости, им будет до ужаса тесно, забираются в него и со словами «Олрайт, мы опять при делах!» оправляются в далекий... город Киров, чтобы рассказать тамошним детям удивительную историю о приключениях забавных зверушек. Теперь понятно, почему они не видели зрителей, попробуй увидеть их за тысячи километров, за синей дымкой облаков из американского штата Техас, куда, кстати, в 1519 году высадились первые испанские конкистадоры. Колеса повозки крутятся, лошадь резво бежит вперед и, пересекая материки, переплывая в утлом фургончике океаны, смельчаки-ковбои оказываются на сцене нашего театра кукол и вежливо приветствуют юную публику: «Хелоу, Киров!». Они-то и расскажут детям сказку о жизни добрых и озорных братцев-зверушек в далекой и неприютной Америке. Забавно,  что фольклор чернокожих рабов поведают маленьким зрителям два веселых техасских ковбоя. Так-то им зазорно даже слышать от других юмористические истории придуманные неграми-рабами, а они их сами рассказывают  с радостью «всем и каждому», всему «белому» и «черному» свету.  Что же это значит? А то и значит, что примирились наши герои  с предрассудками расизма и всех людей, независимо от цвета кожи, считают достойными, чтобы о них рассказывали сказки.

Рано утром, как только взошло солнце в виде сияющего американского флага, молодой ковбой начал рассказывать сказку: «Давным-давно в штате Техас жили-были звери». Это было уже жутко интересно! Фургончик, как по волшебству, превратился в походный балаганчик, и зрители увидели в нем добродушного, вполне уклюжего медведя, простите, братца Медведя. И пришло на медвежий ум (1значит, и такое бывает в штате Техас) посадить в своем огородике неизвестное семечко, Бог весть, как у него оказавшееся в лапах. Ведь гораздо волнительней посадить именно неведомое семечко, чем знаемое. В самом скором времени выросла у братца Медведя на огороде огромная яблоня. Плодов на ней появилось видимо-невидимо! Братец Медведь собрал первый урожай в корзину и сразу же весь его раздал ребятишкам в зале. Это только в театре так бывает, посадил семечко, а через минуту можно зрителей настоящими яблоками угощать! Вот оно «искусство оживающих кукол» и деревьев в действии. Тем более стало обидно мальчикам и девочкам, когда углядев такое неземное чудо, братец Кролик решил облапошить братца Медведя, обчистить под покровом ночи его урожайную яблоню. Юные зрители просто впились взглядом, как братец Кролик совершает это «черное» злодейство или, может быть «белое»?

Мы не будем пересказывать весь спектакль, неблагодарное это дело с умным видом говорить всем известное. Пензенские артисты-кукольники искренне умилили и растрогали своими героями. Взрослые дяди, а вот, что за чудеса, весело скачут по сцене, поют ковбойские песенки, рассказывают детишкам простенькие сказки (1да с каким удовольствием!), уморительно дурачатся. Этому может быть только одно объяснение – они по-настоящему любят детей и свое дело! Однако, просто любить, «любить на расстоянии» мало, нужен дар, нужно артистическое  умение передать эту любовь маленьким зрителям не декларативно, «на словах», а в живых образах своих героев, так чтобы дети надолго сохранили в своей души о них теплое доброе воспоминание. Любовью надо детей опечатлеть. И не у всякого артиста это выходит. А вот у театра «Кукольный дом» из Пензы донести свою любовь до маленьких и больших зрителей получается ярко и весомо! Они замечательно играют «живым планом» и великолепно владеют техникой кукловождения, причем со своими кукольными героями работают так непринужденно и ловко, что зрителям кажется – куклы сами собой двигаются, прыгают и  разговаривают, живут отдельной жизнью. Это настоящий, редкий сегодня, высокий профессионализм. К пензенским артистам в полной мере приложимы слова – «дайте мне куклу - и я переверну землю» вашего сердца. Так держать «ширму» пензенские кукольники! Браво!

Второй куст: «Очень хрупкий». Подробности тут: http://kirovkukla.ru/show69 

В авторской аннотации к спектаклю сказано, что в нем «трогательно и по-доброму рассказывается о дружбе двух братьев. За 35 минут действия братья проживают целую жизнь. Они вместе путешествуют, ссорятся и мирятся, совершают открытия, хитрят и искренне помогают друг другу». Но сразу возникает вопрос: кто «очень хрупкий»? Брат? Зритель? Мир или (1неожиданная догадка!) сам спектакль? А, может быть, все перечисленное вместе? Пожалуй, что так. Спектакль нельзя назвать ни веселым, ни грустным; он разный, остроумно-возвышенный, трогательно-странный, а порой  и глуповато-наивный, как сама жизнь.

Зрителей, как на спектакле «О рыцарях и принцессах», рассадили полукругом в три ряда на самой сцене, только в этот раз они сидели вперемешку, не считаясь с тем, где должны быть «мальчики», а где «девочки». На сцене был выложен большой круг из белой крошки. Не считая двух больших чемоданов, реквизита – почти «ноль». Музыка, что сразу порадовало, «живая».

Мы, зрители, рассаживаемся, переходим с места на место, звоним по телефону, болтаем, а два клоуна - один в ярко зеленом длиннополом фраке и с красным носом-мячиком, другой в повседневной, правда, немного тесноватой, одежде - самоуглубленно ходят друг за другом по внешней стороне белого круга. Где тут зритель? «А был ли мальчик?» Два человека ходят, словно по вечному, обыденному кругу жизни. В руках, то у одного, то у другого появляется чемодан. Понятно - это жизненный реквизит, житейская докучливая поклажа, ее оставляешь, а она сама в руки цепляется, не оторвешь. Жизнь - это бесконечный театр. Театр – это прошедшая, промелькнувшая, в данном случае, буквально – жизнь. Не очень-то веселенькое начало для детского спектакля. Но это только начало! Клоуны ходят по кругу, и звучит металлическая мелодия, как, если бы где-то рядом открыли музыкальную старую шкатулку. И вдруг они встречаются! Хлопают друг друга по плечам, по животам, по макушкам и, обнявшись, с громким храпом… засыпают младенческим сном. И опять просыпаются и радуются встрече и хлопают друг друга, да что там хлопают, они (1артисты Николай Зверев и Рафаэль Наджаф-Заде проигрывают этот  пантомический эпизод весьма искусно и узнаваемо в деталях) меняются друг с другом носами, ушами, глазами, руками, ногами и даже головами! Полная природная братская  эмпатия. «Ты – это я, а я – это ты», но временно. И вот второй вопрос: как они встретились, если все время с одинаковой скоростью один следовал за другим? Братья были обречены вечно, на расстоянии, хотя бы «театра вытянутой руки», быть в раздельном пути. Но они столкнулись лбами! Кто-то один из них должен был развернуться и пойти навстречу другому, чтобы встреча случилась. Можно ведь, в семье годами ходить «вокруг, да около» друг друга и никогда не узнать, кто живет с тобой рядом под одной крышей. Спектакль «Очень хрупкий» как раз об обратном… движении. Браться встретились, узнали брата в брате и дико возликовали! Обоих охватила такая радость, что зеленый брат-клоун, чуть было не дал дуба! Но на этот раз обошлось без откачки. «Ту-ту, ту-ту!» - заголосил паровоз. И вот уже два брата единым составом бегут по белым рельсам, вновь ничего не различая  вокруг. Прощайте, мальчики и девочки! Ведь что такое паровоз? Это праздник, который не остановить.

В пантомическом спектакле братья на редкость говорливы, они постоянно бросают «на съеденье» зрителям и друг другу целых три слова: ««lavorare» (1работать), «abitare» (1жить) и «mangiare» (1кушать). Пару раз, конечно, вырывается из уст «amare» (1любить) и русский его сокращенный аналог «блю-блю». Любовь она такая - железные челюсти разожмет и вольной птичкой вылетит, но тихо, сокровенно. Без презентаций. Словарь Вильяма Шекспира по подсчету исследователей составляет 12 000 слов, базовый английский, достаточный для обычной жизни, состоит из 850 слов,  Эллочка - людоедка для всех своих экзистенций обходилась примерно  тридцатью, а братья-клоуны – тремя и одним тайным! Как это понять? Все слова им искусственно заменил язык жестов? Ни в коем случае! Таким малословесным способом создатели спектакля дают прочувствовать зрителям, что, когда люди любят друг друга по братски, по-настоящему, то они понимают друг друга без слов! Зачем сердцу слова? Оно чувствует биение другого, как свое собственное.

Но не всегда на сердце ясно и тепло, временами оно холодеет, превращается в бесчувственную ледышку и тогда возникает непонимание, раздор, ссора! Таинственны и прихотливы сердечные законы. И вот уже завывает ветер, грохочет гром, снежная метель обрушивается на повздоривших братьев. От нее не убежишь, не скроешься от стихии в чистом поле, как нет возможности у человека скрыться от самого себя.  На словах это звучит весьма драматично, а в спектакле… почти смешно. Зеленый клоун убегает от своего повседневного брата, который догоняя зеленого, пшикает в него белопенной водой из пульверизатора и колотит, создавая грохот, в небольшой лист железа. И этот наивный символ снежной бури не просто для смеха. Он говорит, что всякая житейская ссора со стороны вот так смешно, глупо и ничтожно выглядит, что она не настоящая, чаще всего выдуманная нашим себялюбием, нетерпением и непониманием.

Зеленый брат и на самом деле становится «зеленым». Он не может дышать, сугробы давят на сердце. Повседневный брат пытается спасти брата новыми играми, неумной круговертью фантазии, зеленому становится чуть «полегше» и  тут впервые срывается с его  уст сокровенное «блю-блю»! Он не решается произнести слова «я люблю тебя, брат!» целиком, словно подталкивая зрителей сказать их за него и для себя. Повседневный брат, видя, что из-за ссоры, дело может принять самый плачевный оборот, привязывает к своей спине стул и мгновенно превращается в «скорую  железнодорожную помощь»! Он усаживает зеленого к себе за спину и бегает с ним по кругу. Ветер стихает. Зеленый братец расцветает и начинает петь веселую мирную песенку под нервный  вой «скорой братской помощи» и хохочет, хохочет. Видимо, считает, что поставил своего повседневного брата «на колени», смирил его гордыню. Но не тут-то было! Ссора разгорается с новой силой. Ведь нельзя же так, тебе идут навстречу, так и ты сделай шаг вперед. Теперь зеленый брат ходит за братом, который «скорая помощь» со стулом. И вдруг звучит песенка-поздравлялка с днем рождения! Куда деваться? Человек пришел в этот день в мир, надо значит, мириться. И белый круг размыкается легко и просто. Повседневность тает. Как снег. А, может быть, ее и не было никогда? Похоже, что мы ее сами для себя  нарисовали. А в центре разомкнутой повседневности, ясен пень, лежит – таинственный подарок, дар небес. Как же хочется его схватить, прижать к груди, сделать намертво своим, не поделиться ни с кем. С братом? Еще чего! Но дар он и потому и дар, что предназначен для «преломления», как праздничный хлеб. Он не только для тебя «любимого», но и для другого, если это, конечно, настоящий дар, а не побрякушка. И драгоценный дар, поэтому ускользает от зеленого брата. Он бегом бежит за ним. Ловит ртом воздух, все быстрей и быстрей мелькают ноги в красных башмаках, но дар внезапно исчезает в «очарованной дали». И выбегает зеленый за праздничный круг жизни. Вновь серая повседневность хватает его крепко за горло. Зовет зеленый клон повседневного клоуна, а тот словно привязанный, словно «распятый» нас стуле, не отзывается, молчит, «блю-блю» не произносит. Плачет, ревмя ревет зеленый клоун и начинается между братьями «смертельный бой» одной белой подушкой.

Да так они ее взгрели, столько белых перьев из нее выбили, что подушка стала… нести «золотые яйца»! Хо-хо, разродилась целыми тринадцатью беленькими близняшками разных размеров! Вновь разомкнулась повседневность, и все яйца попали, как в теплое гнездо, в праздничное гнездовье. И вылупились из них желторотые цыплятки. Этот символ артисты художественно обыграли, пригласил в круг праздника, словно с куриного насеста,  юных, «вылупившихся» зрителей. И завершился спектакль танцами, ибо танец предполагает мир и радость, ибо невозможно красиво танцуя с другим, начать тупо ссориться, кричать, стучать от злости зубами, кусаться, брыкаться, корчить рожи, отвечать на телефонные звонки, короче, пребывать в серой повседневности. Танец детей в праздничном круге был еще потому особенный, сосредоточенный, дружественный к миру, что они совершали его среди тринадцати яиц, так что приходилось соблюдать сугубую осторожность, чтобы  не раздавить  «очень хрупкое» яйцо, не оборвать случайно чью-то маленькую скромную жизнь или радость. Честное слово, посмотрев спектакль «Очень хрупкий» хочется вновь погрузиться в его «сумасшедшую» атмосферу, вновь пойти вместе с артистами… по кругу жизни, повседневности и праздника. «Велика земля, и высоко небо, и быстро в своем течении солнце, ибо оно в один день обходит круг неба и опять возвращается на свое место».


<< к списку новостей




(c) Кировское областное государственное автономное учреждение культуры «Кировский театр кукол имени А.Н. Афанасьева»
610000, г. Киров, ул. Спасская, 22, телефон (8332) 411-499, телефон кассы (8332) 220-499