ЛЮДИ ИГРАЮТ В ИГРЫ И ЭТО ХОРОШО!


 

Театр – живой и теплый космос.Он не может жить без поиска, без эксперимента. В его лабораториях всегда создаются новые формы, искры талантов освещают пространство жизни. Особенно все сказанное относится к театру кукол, вбирающему в себя основные художественные достижения мира. Так было и так будет. Сама природа театра кукол притягивает к себе, как магнит все новое, оригинальное, небывалое. Поэтому логично, что лабораторные огни в театре загораются ярче, когда в театр приходят мастера своего дела.  В этот раз творческую лабораторию, по приглашению главного режиссера театра кукол Ролана Боннина, проводили с 3 по 14 октября Наталья Пахомова и Ксения Никитина.

Ксения Никитина, режиссер и драматург, г. Санкт-Петербург  (все вопросы даны курсивом)

Лаборатория для меня — это всегда эксперимент, в котором встречаются разные мировоззрения, разные точки зрения; это обмен опытом с актерами потому, что каждый актер индивидуальный и у каждого из них свой багаж. А так как мы говорим про интерактивный театр, то личность каждого актера крайне важна. И естественно, что успех лаборатории, даже не успех, потому что мы движемся не к конкретному результату, а к процессу, открытию отношений, зависит от всех составляющих.

То есть пока речь не о коммерческом успехе, а о каком-то положительном сдвиге?

Да. О положительном сдвиге взаимоотношений: зрителя, актера и режиссера. Об открытии личности. Конечно, мы можем говорить и коммерческой основе, об интересе зрителя. В вашем театре кукол пока не было подобного типа спектакля, а формат крайне интересный. Конечно, сейчас, в рамках лаборатории, спектакль не будет полностью закончен, тут только эскиз. Но мы стремимся к созданию законченного спектакля: придумали два интерактивных маршрута по театру, в которых дети и родители разделятся, и каждая группа пойдет по своему пути. Детская группа и взрослая увидят разные спектакли. В каждом маршруте будет около семи особых точек, со своим кусочком жизни. Дети взглянут на жизнь театра с точки зрения куклы, а для родителей маршрут построен с  точки зрения актера. На детский маршрут родители не попадут. А на взрослый – не пойдут дети. Но оба маршрута начинаются в один момент и заканчиваются тоже в один момент.  

Это будет спектакль - взаимодействие, когда зритель становится непосредственным участником, актёром. Не будем раскрывать всех тайн, но в завершении спектакля обе группы встретятся и это будет объединение куклы, актера и зрителя (ребенок и родитель). Мы придем к тому, как появляется спектакль, волшебство, чудо рождения, сама жизнь.

Да тут уже возникают вопросы, когда мы живем, когда играем, когда общаемся. А когда только имитируем общение? Когда игра может стать выразителем жизни..  да? Можно вспомнить Эрика Берна, Эриха Фромма и еще, конечно, Хейзинга «Человек игры»

Да, у нас есть социальные роли, социальные игры. И в театре всё это есть. Поэтому у каждой группы будет свой проводник, который расскажет о «правилах игры». Но в любой момент зритель может отказаться от этой игры, может стать только наблюдателем или выйти из нее совсем. Но я не думаю, что у нас есть такие сцены, которые могут спровоцировать уход.

А чем отличается интерактивное путешествие от квеста, от интерактивных игр? В детективных квестах?

В квесте сюжет ограничен рамками задания. В нашем путешествии нет как таковых ограничивающих рамок всего маршрута. Каждая сцена строится на разном типе воздействия, на разной степени включенности зрителя. Тут не придется разгадывать ключи. А только воспринимать и взаимодействовать.

Вот, например, в детективной истории зрителя нагружают одной конкретной ролью. В сценарии ты либо расследуешь, либо свидельствуешь. Мы не нагружаем зрителя одной ролью на весь маршрут, мы постоянно перекидываем его из одних обстоятельств в другие обстоятельства, не забывая, что это театр. В любом случае люди играют в игры и это хорошо!

Когда люди перестают играть они перестают жить. Игра ведь гораздо глубже социальных игр, о которых  писал Эрик Берн.  Играют животные, играет Бог, играет кит в бездне вод. Бог играет не в том смысле, что он играет судьбами людскими, как мальчик камешками на берегу. Игра тут как творческое движение, взаимодействие с миром. 

Если мы говорим про игру, то нужно еще учитывать, что игра идет из ритуала. И не удивительно, что современный театр приходит и к психотерапии, и к примерке на себя совершенно разных ролей, функций. Мы, собственно, возвращаемся к ритуалу, в котором получаем какой-то новый опыт и можем его осмыслить.

Интересно получается и вы говорите о ритуале и Наталья Пахомова тоже говорит о нем. Это случайно?

Всё не случайно. История говорит, о том, что театр развивался, он формировался, и как театр ритуал, и как театр храм, и как академия, и т.д. Театр был разным, пришло время взглянуть назад. Все это чувствуют.

Но вот еще лет 10 назад не говорили, что театр — это ритуал. Значит у современного человека появилась потребность не просто сидеть и смотреть в бинокль на то, что происходит на сцене?

Я думаю, что важна тенденция времени. У человека формируется определенный стереотип мышления. У нас сейчас в принципе век клипового мышления. Восприятие проходит быстро 3-9 секунд. Для современного человека этого достаточно. Но когда мы смотрим на большую драматическую форму, замкнутую в себе, за четвертой стеной, у нас тоже происходит катарсис, и мы тоже можем как зрители что-то испытать, поэтому не стоит сбрасывать со счетов драматических театр в чистом виде. Хотя чистого вида в принципе уже не существует. Сейчас идет смешение жанров, на человека стараются воздействовать как можно больше. Современного человека сложно удивить, сложно к нему пробиться, а мысль донести какую-нибудь хочется, не то, что бы просто дать эту мысль, это уже не интересно, а вот дать пищу для размышлений, поставить вопрос. Это гораздо интересней, чтобы и зритель размышлял, и ты сам размышлял вместе с ним в этом едином процессе. В интерактивном театре, в театре взаимодействия – в нем некий опыт, получает не только зритель, но и актер, участвующий в непосредственном общении и, вообще, все, кто принимает участие.

Вернемся к нашему интерактивному путешествию. В нем куклы будут тростевые, пальчиковые, перчаточные? Участники могут ими поработать, поводить?

Да, конечно, дети будут участвовать в создании куклы и повлияют на её жизнь. Это будет происходит в гримерке.

В рождении образа куклы?

Можно и так сказать.

А дальше кукла должна жить, играть?

А вот тут возникает вопрос: как она будет жить и играть. Это мы оставляем на фантазию зрителя, потому что дальше они увидят другой момент, другие взаимоотношения. Мы не будет разыгрывать один единственный спектакль. Это будут сцены из жизни. Жизнь состоит из небольших событий: вот мы заходим в кабинет и становимся свидетелями какого-то разговора, идем на детскую площадку, видим другую сценку. Мы редко в жизни следим от начала до конца за разворачивающимся сюжетом. Поэтому наше путешествие оно такое же, мы будем выхватить кусочки жизни. В конце эти кусочки соединятся в единый смысл, надеюсь.

А если этот зритель будет без фантазии?

Людей без фантазии не существует, есть те, кто не хочет подключаться, и ничего страшного в этом нет. Это право человека. Не надо насиловать чью-то волю. Наша цель не сломать человека, не заставить его играть под нашу дудку, а наладить общение. Если зритель захочет, он будет взаимодействовать. Не захочет – не будет.

То есть человек может прийти на путешествие и побыть сами собой или, если захочет, примерить какую-то роль, чтобы узнать о себе нечто новое?

Да, у человека есть право выбора.

Беседу записал Андрей Антонов


<< к списку новостей




(c) Кировское областное государственное автономное учреждение культуры «Кировский театр кукол имени А.Н. Афанасьева»
610000, г. Киров, ул. Спасская, 22, телефон (8332) 411-499, телефон кассы (8332) 220-499